?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В погоне за Силой, или как я была экстрасенсом (2 - продолжение)
Личный опыт Татьяны s0no
Передо мной возникла отчетливая картинка. Как на черно-белом рентгеновском снимке, на ней появилось изображение скелета. Позвоночник светился белым – в нем было больше всего энергии. Потом возникли полупрозрачные контуры легких, сердца и других органов. В области поясницы позвоночник был явно не в порядке. Что именно было не так, я понять не смогла. Может быть, это смещение дисков, может быть – грыжа. Узлы вегетативной нервной системы, связанные с органами брюшной полости, светились особенно ярко. Женщина жаловалась на проблемы с кишечником. Но эти проблемы явно были вторичными, а причина лежала в позвоночнике. И начинать лечение нужно было с него, о чем я ей и сказала.
Хоть какого целителя сюда приводи, а пассами над кожей диски на место не поставишь и грыжу не уберешь. Тут нужно делать обследование, а потом обращаться к мануальному терапевту или хирургу. Восстановится иннервация органа – восстановится его работа.
Этот случай стал поворотной точкой в моих занятиях энергетикой. Значит, можно видеть человека буквально насквозь, не приближаясь к нему? Я бросилась изучать эту новую способность.
Быстро выяснилось, что для формирования картинки мне вообще не нужно видеть человека – его вид мне только мешал. Но совершенно необходимо было его слышать. Именно голос был тем таинственным каналом, через который я получала информацию.
Разговаривая с незнакомыми людьми, я смотрела в сторону, а иногда и вовсе закрывала глаза, пытаясь увидеть их тело изнутри. Оказалось, что картинку я могу вызвать не всегда. Иногда она проявлялась очень ярко и сразу, иногда – через некоторое время и мутно, а иногда не возникала совсем. Управлять этим состоянием я не могла.
Но и то, что мне удавалось увидеть, вызывало у меня глубокое изумление. Я и представить не могла, насколько мало вокруг здоровых людей! Легкие с забитыми бронхами, склеротизированные сосуды, высохшие суставы, разрушенные зубы. Иногда я видела на картинке абсолютно черные пятна, которые никак не могла объяснить. Они могли находиться в самых разных местах и быть разного размера. Может быть, это опухоли?
Но дефекты позвоночника встречались чаще всего. Я отчетливо видела, что во многих случаях болезни были просто следствием этих дефектов. Однажды я забежала к знакомому невропатологу. Пока мы пили чай в его кабинете, к нему заглянул его бывший больной – мужчина лет пятидесяти.
- Ложусь на операцию, - громко сообщил он. – В желудке нашли две язвы, будут вырезать.
Картинка возникла сразу. Поле у него было очень странным – сплюснутым снизу. Его край находился на уровне нижних ребер, хотя в норме должен захватывать таз. Желудок, кишечник и половые органы были еле различимы – в них почти не было энергии. Блок, нарушавший нормальную циркуляцию, находился в позвоночнике как раз на уровне желудка.
- Какой странный больной, – удивилась я, когда он ушел.
- Йогой занимался, стоял на голове по два часа каждый день. Пока не заболел, - объяснил мне доктор.

Трудно сказать, что произошло на самом деле, но мне показалось, что занятия йогой вполне могли быть причиной изменений в позвоночнике. Не знаю, чем закончилась его история, но было совершенно понятно, что операция на желудке ничего не изменит – нормальное течение энергии от этого не восстановится.
Однажды вечером мне позвонила Тамара и очень возбужденно стала настаивать, чтобы я посмотрела одного ребенка. С пятилетним мальчиком творились непонятные вещи. Началось все с падения с дивана. Диван был невысоким, на полу лежал ковер, и никакой видимой травмы у ребенка, к счастью, не случилось. Однако на следующий день он ненадолго потерял сознание. Участковый терапевт ничего не обнаружил. Приступы с потерей сознания стали повторяться. Мальчика госпитализировали в детскую больницу.
- Ну что тебе стоит приехать и посмотреть на ребенка? Все анализы у него в норме, причина потери сознания не ясна, - уговаривала Тамара.
Несмотря на то, что голоса ребенка я не слышала, картинка вспыхнула сразу. Нарушение было в шейном отделе позвоночника.
- Пусть внимательно посмотрят 4-5 позвонки, - сказала я Тамаре.
- У тебя всегда виноват позвоночник, - не поверила она, - тебе просто лень ехать.
- Лень, - честно призналась я. – Но это к делу не относится. Причину я и так увидела.

На следующий день Тамара позвонила и сказала, что хирург обнаружил смещение диска между четвертым и пятым позвонками. Я тут была ни при чем – консультацию хирурга назначил лечащий врач.
Увидев болезнь у незнакомого человека, я никогда не пыталась давать ему советы, даже если считала, что они могут помочь. Исключение я сделала только в одном случае.
Не помню, по какой причине, но в тот день я передвигалась по городу на общественном транспорте. В трамвае сидела женщина с маленьким ребенком на руках. Вид мальчика был ужасен. Вся его кожа была покрыта ярко-красными мокнущими участками, корочками и струпьями. Слово «вся» в данном случае нужно понимать буквально – лицо, шейка, волосистая часть головы, ушные раковины – каждый квадратный сантиметр, не закрытый одеждой. Струпья виднелись даже на слизистой носа, мешая ребенку дышать. Скорее всего, остальная часть тела выглядела не лучше.
Я закрыла глаза. Поле у мальчика было невероятным. Позвоночник – главный энергетический канал – был пустым. Но энергия должна где-то течь! Она и текла - по коже. Позвоночник выглядел так, как будто косточки нанизали на резинку, не дающую им распасться совсем, но и не удерживающую их в правильном положении.
Я долго колебалась – сказать что-то матери или не сказать. Решилась только тогда, когда оказалось, что мы выходим на одной остановке. Извинившись за непрошенное вмешательство, я посоветовала ей обратиться к мануальному терапевту. Самое странное, что мать совершенно не удивилась моим словам.
- Да, мы знаем. Три сеанса у мануального терапевта уже прошли. Она сказала, что картина очень тяжелая, и все позвонки сразу ставить на место нельзя. Пока сделали только грудной отдел, но кожа сразу стала подсыхать. А до этого только мокла.
Три сеанса?! Мальчику было как минимум год. А чем его лечили до того? Гормональными препаратами? Может быть, симптоматику они и смягчали, но всяко не изменяли состояние позвоночника.
Если бы я была врачом, большинству пациентов я бы рекомендовала начинать лечение с мануального терапевта. Не так уж много существует заболеваний, при которых это может оказаться вредным. А вот неожиданную пользу это может принести в очень многих случаях.
Мои способности быстро развивались. Все так же бывали случаи, когда я не могла увидеть ровным счетом ничего, но уж если видела, то видела больше подробностей. Да и возникала картинка быстрее. Чем дольше это продолжалось, тем больше меня мучил вопрос о том, что со всем этим делать.
Заниматься лечением у меня не было никакого желания. Любое вмешательство изменяло течение энергетических потоков, но это изменение было в достаточной мере непредсказуемым. А самое главное, оно не устраняло причину нарушения. Да и определить эту причину во многих случаях было невозможно. Конечно, если в основе болезни лежал смещенный диск позвоночника, все было просто – специалист мог поставить его на место, а я – подкорректировать последствия. Но с множеством болезней никакой ясности не было. Откуда берется гипертония и как ее лечить? Что делать с гипофункцией поджелудочной железы? Я слишком мало знала о лечении, но зато очень хорошо представляла возможный вред для здоровья пациентов.
А самое главное – я вовсе не была уверена, что информация, которую я получаю, не есть плод моего богатого воображения. Несколько случаев точной диагностики могли оказаться совпадением - в жизни бывают всякие чудеса.
Остальные диагнозы вызывали сомнение у меня самой. Есть или нет гастрит у этого мужчины? А правосторонний аднексит у этой женщины? У этого парня – аневризма аорты, о которой он, скорее всего, не знает. Мина замедленного действия уже тикает, но выяснить, так ли это, я не могу.
Мне отчаянно нужен был критерий, подтверждающий достоверность информации. Нужно было найти диагноз, удовлетворяющий сразу нескольким критериям.
Во-первых, эта болезнь должна встречаться достаточно часто. Искать в Петербурге больных, например, с тропической лихорадкой не стоит. Да и вряд ли они в остром состоянии будут просто разгуливать по улицам.
Во-вторых, болезнь должна быть социально нейтральной. Никто не признается постороннему человеку в том, что он болен триппером или СПИДом.
В-третьих, у этой болезни в общем случае не должно быть хронического течения. Гастрит с ремиссией в десять лет – это еще болезнь или уже нет? Диагностика должна идти по принципу да-нет: либо болезнь была (есть), либо ее не было вообще.
В-четвертых, человек сам должен точно знать, что он этой болезнью болел. Начальная стадия онкологических заболеваний по этому критерию не проходит. Большинство людей о ней не подозревают.
В-пятых, последствия (или течение) этой болезни не должны иметь внешних признаков, которые можно заметить, просто наблюдая за человеком.
Медицинских знаний мне не хватало, и мучилась я довольно долго. Но в какой-то момент меня осенило. Искать нужно не болезнь, а травмы! Переломы костей идеально подходят для моих целей.
Они случались у многих. Даже люди, не склонные говорить о своих болезнях вслух, информацию о них не считают особо секретной, и на прямой вопрос вполне могут дать правдивый ответ. У них нет хронического течения – болезнь, при которой кости не срастаются годами, я рассматривать не буду. Перелом либо был, либо нет – ушибы костей и микроскопические трещины, которые не требовали наложения гипса, можно считать отсутствием травмы. И конечно, человек, проходивший с лангетой, циркулярной гипсовой повязкой или аппаратом Илизарова несколько недель, никогда об этом не забудет. Правильно сросшийся перелом обычно не имеет последствий, которые можно заметить глазом, а шрамы от открытых переломов закрывает одежда.
А самое главное – в человеческом теле более двухсот костей, и вероятность случайного угадывания точного места перелома крайне низка.
Теперь я знала, что искать, и с энтузиазмом приступила к этому занятию.
В погоне за Силой, или как я была экстрасенсом (3)
Одним из первых людей, у которых я увидела перелом, оказался слесарь в автосервисе. Я поставила машину на ремонт и вышла покурить. Молодой мужчина, работавший в соседнем боксе, тоже вышел во двор с сигаретой. Шел снежок, было уже темно. Мы разговорились о каких-то пустяках. Вслушиваясь в его голос, я представила себе картинку. Есть перелом! Вернее, был. Седьмое ребро слева. Ясно была видна костная мозоль вокруг сросшихся концов.
И тут я попыталась определить, когда случилась травма.
Если спросить любого человека, как он представляет себе временную ось, то большинство скажет, что это линия, идущая слева направо и снизу вверх, по диагонали перечеркивая пространство перед глазами. Верхний ее конец уходит немного вперед, нижний – назад, под левую руку. Настоящее находится в точке «ноль». Самое интересное, что конец, уходящий в прошлое, вовсе не обрублен в точке нашего рождения или зачатия – он уходит в бесконечность, в которой наше «я» тоже присутствует, хотя и слабее.
Задав вопрос о времени перелома, я увидела отрезок оси. Но не своей, а чужой. Если на своей оси я вижу годы, но на этой я увидела возраст. Нечто вроде ползунка начало двигаться назад, остановившись между точками «22» и «23».
Конечно, я не утерпела. Мне нужно было подтверждение или опровержение информации. Не помню, как я вывела разговор на эту тему, но вопрос о том, был ли у него перелом, я задала, показав пальцем место травмы.
У парня в буквальном смысле отвалилась челюсть.
- Откуда вы знаете? Как это можно увидеть?: У меня в этом месте нагрудный карман, а в нем бумажник с документами.
Он еще долго описывал, что лежит в этом бумажнике, и даже вынул его из кармана. Почему-то именно корочки документов казались ему неким экраном, не позволяющим взгляду проникнуть внутрь. То, что на нем был толстый свитер и зимняя куртка, препятствием для заглядывания под кожу он почему-то не считал.
Поколебавшись, я задала вопрос о времени. Да, перелом случился, когда ему было двадцать два с половиной года. Подрался по пьяному делу, выходя из бара.
Прошло несколько месяцев. За это время у разных людей я уже смогла найти не один десяток травм и совершенно точно определила их локализацию. Случаи были совершенно разными.
Однажды я пришла на консультацию к хирургу. Разговаривая с ним о своих проблемах, я посмотрела на его картинку и не поверила своим глазам. Переломы невозможно было сосчитать. Позвоночник был сломан в трех местах, пять ребер слева, три – справа, бедренные кости на обеих ногах, берцовые, плечевые, ключица, мелкие кости стоп и кистей рук, нижняя челюсть – через какую мясорубку должен был пройти человек, чтобы его скелет развалился на столько кусочков? Его что, долго били железным прутом?
Внешне эти переломы были совсем незаметны. Я знала, что этот доктор делает сложнейшие многочасовые операции – его переломы не мешали ему жить. Я задала вопрос. Оказалось, что это последствия неудачного прыжка с парашютом – перекрутившиеся стропы чуть не стоили ему жизни.
В общем, для себя я считала вопрос о достоверности информации решенным. Точно угадать локализацию такого количества травм было невозможно, их можно было только увидеть. Я начала заниматься диагностикой всерьез.
Здесь я опишу только один - самый удивительный случай, который сильно изменил мои представления об окружающем мире. Я до сих пор часто вспоминаю эту сцену и помню ее во всех подробностях.
С Сергеем Николаевичем (имя вымышленное) я познакомилась случайно, если случайность вообще существует. Была зима 1997 года. Однажды вечером я возвращалась домой. Шел снег с дождем, ветер выл так, что было слышно даже в салоне автомобиля. На обочине голосовал пожилой мужчина. Я затормозила. Нам было по дороге, и я решила его подвезти. Ехать нам было далеко, и мы разговорились.
Сергей Николаевич оказался врачом. Доктор медицинских наук, он преподавал в институте и уже двадцать лет был заведующим отделением одной из крупных многопрофильных больниц.
Очень старый перелом запястья я обнаружила сразу. Но это было уже банальностью. Гораздо интереснее была картина его черепа. Точнее сказать, не самого черепа, а мозговых оболочек. Мозг человека хорошо упакован – он покрыт тремя слоями ткани разной плотности и структуры – твердой, паутинной и мягкой оболочками.
Твердая оболочка в голове Сергея Николаевича на моей картинке была в крапинку. Я вертела изображение со всех сторон. На травму не похоже, на опухоли – тоже. Похожая картина остается на лице от вылеченной угревой сыпи. Не выдержав, я задала вопрос. Менингит, перенесенный в детском возрасте! Это все объясняло.
Сергей Николаевич был удивлен. И тут же оказалось, что он сам работает с энергией. Правда, не много и осторожно, предпочитая лечить больных средствами современной медицины. Мы обменялись телефонами и расстались. Он позвонил через неделю. .
- Я хотел бы показать вам одну больную.
- А чем она больна?
- Понимаете, - смущаясь, объяснил Сергей Николаевич. – Это не моя больная. Я ее вообще не видел, но знаком с ее матерью. Мать сама не слишком здорова – у нее половину мозгов вырезали.
Он так и сказал - не «удалили опухоль», не «сделали операцию на мозге», а использовал просторечное выражение – «половину мозгов вырезали». Сознательно ли он выбрал такую формулировку, либо подсознание таким образом очертила дистанцию между ситуацией и официальной наукой, но фраза резала слух.
- Речь идет о девочке 14-ти лет. Официальный диагноз – шизофрения. Не вылезает из психбольницы, но лечение никак не помогает.
- А чем я могу помочь? Диагноз известен, а лечением я не занимаюсь.
- Мать утверждает, что в девочку вселились бесы. Может быть, вы на нее посмотрите?
Я была поражена и заинтригована. До сих пор ничего сверхъестественного мне видеть не приходилось. Биополе я воспринимала (и сейчас воспринимаю) как реально существующий вид энергии, пока еще плохо изученный человечеством. Ну так и электричеством люди не сразу научились пользоваться. Но тут речь шла совсем о других силах и сущностях.
- Вы сможете прийти к нам в больницу завтра в восемь вечера? Я уже освобожусь, да и на отделении останутся только дежурные врачи. Нам никто не помешает.
Сергей Николаевич явно не хотел привлекать внимание коллег к своим занятиям эзотерикой. Конечно же, я приехала в больницу.
В кабинете находилось четыре человека – сам доктор, мать девочки, женщина средних лет, которую мне представили как сестру матери, и девочка – подросток, которую звали Анной. Она не поздоровалась и вообще не обратила на меня никакого внимания.
Девочка сидела в кресле, забравшись в него с ногами. Снятые с ног сапоги валялись рядом. Обводя кабинет блуждающим взглядом, она о чем-то разговаривала сама с собой, временами громко обращаясь к матери. То, что при этом она перебивала беседующих взрослых, ее совсем не волновало. Может быть, она нас и вовсе не видела.
Картинку матери я так и не смогла увидеть – несмотря на уже довольно большую практику, это удавалось мне далеко не всегда. А вот девочку я увидела сразу.
Надо сказать, что до этого больного с подтвержденным диагнозом «шизофрения» мне приходилось видеть всего один раз. (Сумасшедших, бегающих по улицам, я в расчет не беру.) Тогда у меня еще не было опыта функциональной диагностики, а органических изменений в тканях шизофрения не вызывает. Я только смогла заметить патологическую активность коры лобных долей и некоторых ядер ствола, но очень смутно. Точную топическую диагностику мне сделать так и не удалось.
Картинка девочки была совсем другой. Патология находилась в области сердца! К позвоночнику была буквально приклеено нечто грязно-серого цвета, похожее на гроздь продолговатых воздушных шариков разного размера. Один из них был самым крупным, длиной примерно с кисть руки, остальные поменьше, некоторые – совсем маленькие, размером с грецкий орех. Всего их было около десятка. Это нечто было живым! Его цвет иногда менялся, становясь то темнее, то светлее, оно меняло плотность и изредка немного пульсировало.
- Что вы видите? – спросил Сергей Николаевич, заметив мое изменившееся лицо.
- Я попозже расскажу, - пообещала я, заворожено наблюдая это зрелище. – А можно, я пощупаю руками?

Мать девочки согласно кивнула головой. Я прогрела ладони и встала, направляясь к Анне. И тут девочка прыгнула.
Из положения сидя она буквально взлетела в воздух и, пролетев расстояние около трех метров, приземлилась на четвереньки около матери. Обернувшись ко мне, она зарычала. В этом звуке не было ничего человеческого – только угроза зверя, почувствовавшего опасность.
От удивления мать вскочила, а потом растерянно посмотрела на меня.
- Что это с ней? До этого ничего такого никогда не было.
Я честно сказала, что не знаю. Да, некие сущности в ребенке есть. Может быть, именно их и называют бесами. И они меня увидели и восприняли как угрозу. Что с ними делать, я не знаю – моих сил недостаточно, чтобы убрать их из тела. На ум мне пришел только обряд экзорцизма – там задействована энергия другой мощности.
- Мы немцы по происхождению, - объяснила мать.- Протестанты. В нашей религии экзорцизма не существует.
Помочь им я так и не смогла и ничего не знаю об их дальнейшей судьбе.
Мои способности продолжали развиваться, чем доставляли мне немало беспокойства. Их развитие сопровождалось внутренним давлением, мучительным, как зубная боль. От меня как будто требовали сделать выбор. Уходить в эзотерику я не хотела. Отчетливо понимая ограниченность своих возможностей, я искала аргументы против очередного крутого поворота в своей жизни. Один из важнейших вопросов, который нужно было решить перед тем, как принять окончательное решение, был вопрос об обучении. Может быть, учитель, если удастся его найти, поможет мне сделать шаг вперед либо твердо скажет, что это не мой путь.
К этому времени в Петербурге появилось не только множество фирм и частных магов, которые обещали вылечить всех желающих от всех проблем, но и было открыты курсы для желающих развить экстрасенсорные способности. Я нуждалась в общении с людьми, обладающими таким же даром.
Вы будете смеяться – я подвезла женщину – директора центра, в котором работали целители и читались лекции для начинающих экстрасенсов.
Сделаю небольшое отступление. Весь тот период моей жизни был наполнен магическими случайностями и совпадениями. Иногда я неожиданно для самой себя останавливала машину около голосующего на улице человека. Можно было быть уверенной – ко мне в салон садится владелец очередной поразительной биографии либо просто человек, которому суждено сыграть в моей жизни важную роль. С Тамарой, о которой я писала выше, я познакомилась точно таким же способом.
Галина Ивановна – назовем так директора центра – пригласила меня зайти к ним в гости.
- По четвергам в 20 часов у нас каждую неделю посиделки для своих. Познакомитесь со многими интересными людьми. Приходите, - доброжелательно пригласила она, когда я поделилась с ней моими проблемами.
Конечно же, я пришла. Столько времени я мечтала познакомиться с людьми, дар которых настолько велик, что они сделали целительство своей профессией!
Ровно в 20 часов я переступила порог центра. Вышедшая навстречу мне Галина Ивановна пригласила меня в приемную – большую комнату, где уже начали собираться люди.
- Нужно немного подождать. Нина Сергеевна, наша главная целительница, ведет прием. Еще двое тоже заняты. Пациенты уйдут, тогда и начнем.
Представив мне остальных, она вышла. Я огляделась. В комнате было четверо – двое мужчин и женщина, все с яркой энергетикой. Еще одна женщина сидела за столом у входа. Ее мне представили как Татьяну, сказав, что она работает администратором. Время от времени она отвечала на звонки и записывала пациентов на прием.
Главной целительницы все не было, хотя через несколько минут подошли две другие женщины. Все были знакомы, хотя общий разговор не клеился. На меня посматривали с любопытством и даже спросили, как я здесь оказалась. Узнав, что меня пригласила Галина Ивановна, на меня перестали обращать внимание.
От нечего делать я рассматривала окружающих. У некоторых стояла защита, через которую мне не удавалось пробиться. На женщину-администратора я обратила внимание в последнюю очередь – она явно не была экстрасенсом. Лет сорока пяти, с лишним весом, она куталась в большой серый платок из козьего пуха несмотря на то, что в помещении было жарко. Ее картинка возникла легко. Никаких особых болезней не было, хотя сосуды уже были изменены – склеротизация пошла. Пожалуй, просматривалась склонность к гипертонии, еще не слишком мешающая ей жить. Но почему она мерзнет?
И тут я не поверила своим глазам – на плечах у нее лежало огромное серое облако. Первый раз я увидела сущность, описание которой мне попадалось в одной из книжек по экстрасенсорике. Книжку я прочитала и выбросила – уж больно невероятным показалось мне ее содержание. В ней описывались астральные существа, взаимодействующие с миром людей. Я не поверила ни одному слову.
Входить в астрал я не умею, своими глазами ничего такого не вижу, поэтому описание этого инфернального зоопарка я восприняла как выдумку чистой воды. Толкиен тоже описывает хоббитов и орков, попробуйте доказать мне, что они существуют на самом деле.
Глядя на Татьяну, сидящую у телефона, я вспомнила даже название этой напасти – лярва. Я оторопела. Предположим, она существует. Но почему никто из собравшихся здесь целителей ее не видит? Лярва была очень большой, гораздо больше, чем на рисунке из книжки.
Наконец, закончив прием, подошла Нина Сергеевна – надменная сухощавая дама лет сорока. Откуда-то появился торт и чайник, из шкафа достали чашки, и чаепитие началось. Видно было, что это просто встреча давно знающих друг друга людей. Разговор шел о домашних делах и прочих бытовых вопросах. Я разговорилась с сидящим рядом мужчиной. Спокойный, доброжелательный, немногословный, он был приятным собеседником. И в какой-то момент я не выдержала и задала вопрос о лярве, кивнув на Татьяну.
Мой вопрос, заданный тихим голосом, услышала главная целительница. Тут-то все и началось. Все повернулись к Татьяне. Нина Сергеевна покраснела, восприняв мое замечание как удар по самолюбию, потом встала и буквально за руку утащила Татьяну в свой кабинет – лечить. Вернулись они только через полчаса. Я посмотрела на картинку – лучше бы она этого не делала! Большая часть лярвы была уничтожена, но оставшиеся куски уже начали расти снова.
И вообще лярвы не лечат. Считается, что это сущность, возникающая в результате сильного негативного желания – например, импульса ненависти. Возникнув, она остается с человеком, породившим ее к жизни, питаясь его энергией и стимулируя возникновение этого желания вновь и вновь. Убрать ее нельзя – это может сделать только сам человек.
После этого эпизода экстрасенсы взяли меня в оборот. Давно ли я вижу, у кого училась, занимаюсь ли лечением – вопросы сыпались один за другим. Объяснив, что я доморощенный сенс, не закончивший никаких курсов, пришедший, так сказать, от сохи, я спросила, где можно пройти обучение. Галина Ивановна тут же предложила мне прослушать вводную лекцию курса, который должен начаться буквально завтра.
- Приходите, Танечка. Первая лекция у нас бесплатно. Ведет занятия очень опытный целитель, Нинель Федоровна. Посмотрите, нужно ли вам это. Да и по четвергам приходите к нам на посиделки.
Утром мне позвонила Татьяна, которой я оставила свой телефон. Ночью у нее поднялась температура до сорока градусов. Лярва качала энергию изо всех сил, организм сопротивлялся, проигрывая в неравной борьбе.
На следующий день я приехала на лекцию. Нинель Федоровна оказалась пожилой улыбчивой дамой с хорошо поставленным голосом. Слушателей было человек десять, все  молодые женщины. У большинства энергетика была совсем слабой, у многих на картинке проявлялись соматические болезни – аднекситы, гастрит, сердечная недостаточность. Как они собирались лечить других?
Нинель Федоровна начала рассказывать об энергетических каналах. Через некоторое время я почувствовала сильный дискомфорт. Продолжая говорить и улыбаться, эта милая дама совершенно бесцеремонно влезла в мою энергетику. Мне было уже не до новых знаний – все силы ушли на сопротивление вмешательству. То же самое она делала и по отношению к другим ученицам, но все сидели молча и, казалось, ничего не чувствовали.
Когда вмешательство стало нестерпимым, я поймала паузу и спросила Нинель Федоровну, почему она позволяет себе такое наглоежесткое вмешательство, не предупреждая об этом. Знаете, что она ответила? «Вы же сюда пришли, вы выбрали меня своим учителем, значит, у меня есть моральное право».
Я была возмущена. Попытавшись объяснить этой даме, что звание учителя еще надо заслужить, я собралась и ушла. На этом мои попытки получить специальное образование закончились.
На посиделки к экстрасенсам я приходила еще два раза. Никакой новой информации я там не получила, присутствовать на сеансе лечения мне не разрешили - профессионалы хранили свои тайны. Случай с лярвой подорвал мое доверие к их квалификации и испортил отношения с главной целительницей, поэтому я чувствовала себя там не слишком комфортно. Меня пытались убедить, что я должна продолжать занятия биоэнергетикой.
- Вам дан чудесный дар, - уговаривал меня один из целителей, - если вы от него откажетесь, с вас спросится.
- Знаете, я в детстве хорошо рисовала, но потом совершенно забросила это занятие. И никто мне никогда не говорил, что за это придется ответить. И другие способности у меня были и так же благополучно скончались. Нельзя заниматься сразу всем, рано или поздно приходится выбирать. Чем один дар отличается от другого?
На этот вопрос я так и не получила ответа. Кроме того, лечить я не хотела, а кому нужна просто диагностика в эпоху аппаратов УЗИ, томографов и клинических лабораторий?
Эти встречи поставили точку в моих поисках пути. Я не могла нести в себе столько знания о совершенно чужих людях. Чтобы выдержать такое количество чужой скорби, нужно быть святой. Я не была готова. Приняв решение, я сознательно подавляла все возникавшие перед внутренним взором картинки, категорически отказываясь от просьб поставить диагноз и снять боль.
И высшие силы с уважением отнеслись к моему решению. Мало-помалу способность видеть стала уменьшаться и сошла на нет. Я ни разу не пожалела об этом. Жизнь, какой бы она ни была, всегда прекрасна и удивительна. И я люблю ее такой, какая она есть.


P.s. Важной частью этого поста я считаю послесловие, которое собиралась написать в конце рассказа. Но пост получился таким длинным, что послесловие  выложу отдельным текстом. Так что окончание будет на днях.


От себя.
Мне не пришлось выбирать в свое время, каким путем идти. Старая работа закончилась, а друг предложил консультантом в Центр. Можно сказать – повезло.
Мне не удалось встретить экстрасенсов большего уровня развития (способностей), чем наши Ирина, Катя, Вероника… Все, до сих пор встретившиеся, оказывались на поверку как в истории Татьяны, могли напустить таинственность, в делах были намного скромнее.
Секретность в этих делах, скорее способ скрыть свои истинные способности. Вспомните, как Татьяна увидела лярву, а ее не допускали в «лечебный кабинет», она увидела и результаты «лечения», увидела, как потрепанная лявра быстро восстанавливается, конечно, она бы увидела (или не увидела) и сам процесс экстрасенсорной работы. Вот это и скрывают «целители». У меня секретов нет уже давно.
promo av_strannik april 19, 2013 08:20 14
Buy for 50 tokens
Иду домой, у дверей квартиры стоит стол. У нас в доме магазин ликвидируется, они выбросили, а жена подобрала, на дачу. - Там у подъезда еще два столика стоит, но этот самый приличный. - Нет там столиков. - Значит, уже утащили. Это было вчера вечером. А сегодня утром жена снова увидала эти…

Latest Month

November 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930  

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow