?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Окончание очень познавательной книги (точнее, выдержки из книги). Спасибо Пилигриму, за просвещение!!!
Мы поехали дальше, и пока мы находились на холмах с одним дальним планом, следующим за другим, значимость находилась на своем обыденном уровне, намного ниже точки преображения. Магия вновь начала действовать лишь тогда, когда мы завернули в новостройки и заскользили между двумя рядами домов. Здесь, несмотря на своеобразную отвратительность архитектуры, произошло возобновление трансцендентальной инаковости, появились намеки на утренний рай. Кирпичные дымовые трубы и зеленые наборные крыши сияли на солнце как фрагменты Нового Иерусалима. И тотчас же я увидел то, что видел Гварди и (с каким несравненным умением!) так часто передавал в своей живописи - оштукатуренная стена с ложащейся на нее косой тенью, чистая, но незабываемо прекрасная, пустая, но наполненная смыслом и тайной бытия, Откровение взошло и вновь исчезло в мгновение ока. Машина двигалась дальше.' Время снимало покров с еще одного проявления вечной Таковости, "Внутри тождественности существует различие. Но то, что различие должно отличаться от тождественности, никоим образом не является целью всех Будд. Их цель - как целокупность, так и различение". Например, эта насыпь с красной и белой геранью - она совершенно отлична от оштукатуренной стены в ста ярдах отсюда. Но "есть-ность" обеих - одна и та ж:е, они тождественны, вечное свойство их мимолетности одно и то же.
       А час спустя, проехав еще с десяток миль и посетив "Самую большую в мире аптеку", мы вернулись домой, а я возвратился к тому спокойному, но глубоко неудовлетворительному состоянию, известному как "нахождение в здравом уме".

            Кажется весьма маловероятным, что человечество в целом сможет когда-либо обходиться без Искусственного Рая. Большинство людей ведут жизнь в худшем случае столь мучительную, а в лучшем случае столь монотонную, скудную и ограниченную, что побуждение к побегу, стремление превзойти самих себя хотя бы на несколько мгновений являются и всегда являлись основополагающими потребностями души. Искусство и религия, карнавалы и сатурналии, танцы и слушанье ораторий-все это служило, по выражению Герберта Уэллса, Дверями в Стене. А для частного, повседневного использования всегда существовали химические одурманиватели. Все растительные успокаивающие средства и наркотики, все эйфорики, собираемые на деревьях, галлюциногены, созревающие в ягодах или выжимаемые из кореньев - все без исключения были известны и систематически использовались человеческими существами с незапамятных времен. А к этим естественным модификаторам сознания современная наука добавила свою долю синтетических-например хлорал, бензедрин, бромиды и барбитураты.
         Большинство этих модификаторов сознания теперь можно принимать только по предписанию врача или нелегально и со значительным риском. На Западе разрешено неограниченное употребление только алкоголя и табака. Все остальные химические Двери в Стене именуются Дурью, а принимающие их без разрешения - Дуриками.

                  Сейчас мы тратим гораздо больше на выпивку и курево, чем на образование. Конечно же, это неудивительно. Побуждение бежать из самости и окружающей обстановки существует почти в каждом и почти все время, Побуждение сделать что-нибудь для юношества сильно только в родителях, да и то лишь в течение нескольких лет, пока их дети ходят в школу. Равным образом неудивительно теперешнее отношение к выпивке и курению. Несмотря на растущую армию безнадежных алкоголиков, несмотря на сотни тысяч людей ежегодно травмируемых или гибнущих из-за пьяных водителей, популярные комики по-прежнему откалывают шуточки по поводу алкоголя и пристрастившихся к нему, И несмотря на доказательства связи сигарет с раком легких, практически все считают табакокурение почти таким же нормальным, как принятие пищи, С точки зрения рационалиста-утилитариста это может показаться странным, Для историка это именно то, чего и следовало ожидать. Твердое убеждение в материальной реальности Ада никогда не мешало средневековым христианам делать то, что подсказывали им честолюбие, похоть или алчность, Рак же легких, аварии на дорогах и миллионы несчастных и создающих несчастья алкоголиков являются фактами даже менее несомненными, чем являлся в дни Данте факт существования Ада. Но все подобные факты настолько далеки и несущественны по сравнению с близким, ощутимым фактом стремления, здесь и сейчас, к облегчению страданий или к покою, желания выпить или закурить.

          Наш век - это, наряду с другими вещами, век автомобиля и роста народонаселения. Алкоголь несовместим с безопасностью на дорогах, а его производство, как и табака, обрекает на фактическое бесплодие множество миллионов акров самой плодородной земли. Само собой разумеется, что проблемы, понимаемые алкоголем и табаком не могут решаться простым запретом. Универсальное и вездесущее побуждение превзойти свое "я" не будет отменено захлопыванием ныне популярных Дверей в Стене. Единственно разумная политика - отворить другие, более пригодные двери в надежде склонить людей к замене старых дурных привычек на новые и менее вредные. Одни из этих, более пригодных дверей будут по своей природе социальными и технологическими, другие - религиозными или психологическими, третьи-диетическими, образовательными или спортивными. Но потребность в повторяющихся химических отпусках от невыносимой самости и отталкивающего окружения, без сомнения, сохранится. Необходим новый наркотик, который будет успокаивать и утешать наш страдающий род и приносить в конечном итоге не больше вреда, чем он принесет добра в начале. Подобный наркотик должен быть сильнодействующим в минимальных дозах и легко синтезируемым, Если он не обладает такими свойствами, его изготовление, как изготовление вина, пива, крепких напитков и табачных изделий будет мешать обязательному росту производства пищевых продуктов и древесного волокна. Он должен быть менее токсичен, чем опиум или кокаин, менее связан с нежелательными социальными последствиями, чем алкоголь или барбитураты, менее неблагоприятен для сердца и легких, чем смолы и никотин сигарет. А, с положительной стороны, он должен производить изменения в сознании более интересные, по своей природе более ценные, чем простой покой или сон, иллюзия всемогущества или освобождение от запретов.
         Для большинства людей мескалин почти совершенно безвреден, В отличие от алкоголя он не доводит принимающего его до несдержанных поступков, которые имеют своим итогом ссоры и скандалы, насилие и преступления, автомобильные катастрофы. Человек, находящийся под воздействием мескалина, тихо занимается своим делом, Более того, дело, которым он занимается,- это переживание самого что ни на есть просветляющего свойства, за которое не надо расплачиваться (и это, разумеется, существенно) возмещающим похмельем. О далеко идущих последствиях регулярного употребления мескалина мы знаем очень мало. Не похоже, что индейцы, употребляющие бутоны пейотля, из-за этой привычки вырождаются физически или нравственно. Однако доступные свидетельства по-прежнему весьма скудны и отрывочны.

          В своей монографии "Пейотлизм у индейцев мено-мини", опубликованной в декабре 1952 г. в "Трудах Американского философского общества", профессор Дж. С. Слоткин писал, что "
регулярное употребление пейотля, по-видимому, не вызывает какой-либо повышенной толерантности или зависимости. Я знаю множество людей, которые были пейотлистами в течение сорока-пятидесяти лет. Количество употребляемого пейотля зависит от торжественности случая. В основном, они сейчас не принимают больше пейотля, чем много лет назад. К тому же порой интервалы между ритуалами составляют больше месяца, и они обходятся без пейотля, не ощущая какой-либо тяги к нему. Лично я, даже после ряда ритуалов, происходивших четыре уик-энда подряд, не увеличивал количество потребляемого пейотля и не чувствовал необходимости в нем". Очевидно, резонно, что "пейотль никогда легально не объявлялся наркотиком и его употребление не запрещалось федеральным правительством". Однако "за долгую историю контактов индейцев и белых белые чиновники обычно пытались пресечь употребление пейотля, поскольку оно якобы оскорбляло их нравы. Но все попытки проваливались". В подстрочном примечании д-р Слоткин добавляет, что "забавно слышать фантастические истории о воздействии пейотля и природе этого ритуала, которые рассказывают в резервации белые и индейцы-католики. Ни один из них не обладает ни малейшим опытом в отношении растения или религии, однако некоторые воображают себя авторитетами и пишут официальные отчеты на эту тему".
          Хотя ясно, что мескалин стоит выше кокаина, опиума, алкоголя и табака, это еще не идеальный наркотик, Наряду с благополучно преображаемым большинством существует меньшинство принимающих мескалин, которое находит в наркотике лишь ад или чистилище. Более того, для наркотика, предназначенного, как и алкоголь, для всеобщего употребления, его воздействие длится неподходяще долгое время. Но химия и физиология способны сегодня практически на все. Если психологи и социологи определят идеал, можно быть уверенным, что неврологи и фармакологи обнаружат средства, которыми этот идеал может быть реализован или, по крайней мере (ибо, вероятно, такой идеал, по самой природе вещей, никогда не сможет быть полностью реализован), которые приблизят к нему больше, чем питье вина и виски, курение марихуаны и глотание барбитуратов.
          Побуждение превзойти осознающую себя самость является, как я уже сказал, основополагающей потребностью души. Когда, по какой бы то ни было причине, людям не удается превзойти самих себя посредством поклонения, добрых дел и духовных упражнений, они склонны обращаться за помощью к химическим суррогатам религии - алкоголю и "колесам" на современном Западе, алкоголю и опиуму на Востоке, гашишу в мусульманском мире, алкоголю и марихуане в Центральной Америке, алкоголю и коке в Андах, алкоголю и барбитуратам в более современных районах Южной Америки. В книге "Священные отравы и божественное опьянение" Филипп де Фелис написал обстоятельно и, обильно цитируя документы, о древней связи религии и приема наркотиков. Вот, в виде резюме или в прямых цитатах, его выводы. Использование для религиозных целей токсичных веществ "чрезвычайно широко распространено... Практики, изученные в этой книге, можно наблюдать во всех районах земного шара - как среди диких народов, так и среди достигших вершин цивилизации, Поэтому мы имеем дело не с исключительными фактами, которыми справедливо можно было бы пренебречь, но с общим, в самом широком смысле слова, человеческим феноменом - таким феноменом, который не может проигнорировать кто-либо, пытающийся выяснить, что такое религия и какие глубочайшие потребности она должна удовлетворять",

            В идеале каждый должен быть способен найти превосхождение себя в какой-либо форме чистой или прикладной религии. На практике кажется весьма маловероятным, что подобное осуществление надежд будет когда-либо реализовано. Есть, и несомненно всегда будут, хорошие церковники, для которых, к несчастью, одной набожности недостаточно. Покойный Дж. К, Честертон, написавший о выпивке, по крайней мере, так же лирично, как и о поклонении, может служить их красноречивым глашатаем.

   Современные церкви, с некоторыми исключениями среди протестантских сект, терпимо относятся к алкоголю. Но даже самые терпимые не делают попыток обратить наркотик в христианскую веру или освятить его употребление, Благочестивый пьяница вынужден принимать религию в одном помещении, а суррогат религии - в другом. И, вероятно, это неизбежно. Пьянство не может быть частью религиозного обряда, за исключением религий, которые не придают большого значения внешним приличиям. Почитание Диониса или кельтского бога пива было шумным и беспорядочным действом. Христианские обряды несовместимы даже с благоговейным пьянством. Оно не приносит вреда винокурам, но очень дурно для христианства. Бесчисленное количество людей желают превзойти себя и были бы рады достичь этого в церкви, Но, увы, "голодные овцы поднимают головы, но их не кормят". Они принимают участие в обрядах, они слушают проповеди, они повторяют молитвы. Но их жажда остается неутоленной. Разочарованные, они обращаются к бутылке. По крайней мере, какое-то время и в каком-то отношении это действует. Церковь можно по-прежнему посещать. Но это не больше, чем "Музыкальный банк" в "Едгине" Батлера, Бога можно по-прежнему признавать. Но Он есть Бог лишь на вербальном уровне, лишь в строго пиквикском смысле. Эффективный же предмет почитания - бутылка, и единственное религиозное переживание - состояние несдержанной и воинственной эйфории, которое следует за выпиванием третьего стакана.

         Значит, мы видим, что христианство и алкоголь несочетаемы и не могут сочетаться. Христианство и мескалин, по-видимому, гораздо более совместимы. Это было продемонстрировано многими племенами индейцев - от Техаса до Висконсина. Среди этих племен можно найти группы, присоединившиеся к "Исконной американской церкви" - секте, основной ритуал которой напоминает агапу первохристиан, или вечерю любви, где куски пейотля занимают место священных хлеба и вина. Исконные американцы считают кактус особым даром Бога индейцам и сравнивают его воздействие с деяниями божественного Духа.

            Профессор Дж. С. Слоткин - один из немногих белых, когда-либо участвовавших в обрядах пейотлистской конгрегации - говорит о поклонявшихся вместе с ним, что они "определенно не пьяны, а их чувства и ум не притуплены... Они никогда не сбиваются с ритма и не мямлят слова, как делали бы пьяные... Они все спокойны, учтивы и считаются друг с другом. Я ни разу не был ни в одном молельном доме белых, где наблюдалось бы столько религиозного чувства и внешних приличий". И что же, можем мы спросить, переживают эти благочестивые и благонравные пейотлисты? Неумеренное ощущение добродетели, поддерживающее среднего прихожанина по воскресеньям в течение девяноста минут откровенной скуки. Даже не те возвышенные чувства, вызванные мыслями о Творце и Искупителе, Судье и Утешителе, которые вдохновляют самых набожных. Для исконных американцев религиозное переживание есть нечто более непосредственное и озаряющее, более спонтанное, а не доморощенный продукт осознающего себя разума. Иногда (согласно сообщениям, собранным д-ром Слоткином) у них бывают видения - возможно, Самого Христа. Иногда они слышат голоса Великого Духа. Иногда им становится известно о присутствии Бога и о тех личных недостатках, которые должны быть исправлены, если они выполняют Его волю. Практические последствия таких химических отворений дверей в Иной Мир кажутся всецело полезными, Д-р Слоткин сообщает, что завзятые пейотлисты в целом более трудолюбивы, более воздержанны (многие из них вообще отказались от алкоголя), более миролюбивы, чем не-пейотлисты, Дерево с такими приятными плодами нельзя опрометчиво осуждать как зло.
          Причислив к религии употребление пейотля, индейцы "Исконной американской церкви" сделали нечто, одновременно являющееся психологически здравым и исторически приемлемым. В первые века христианства множество языческих обрядов и празднеств были, так сказать, окрещены и стали служить целям церкви. Эти увеселения не были особо поучительны, но они утоляли определенный психологический голод, и первым миссионерам, вместо того чтобы пытаться их пресечь, хватило благоразумия воспринять их такими, каковыми они являются,- удовлетворяющими душу выражениями фундаментальных побуждений,-и вплести их в ткань новой религии. Сделанное исконными американцами, в сущности, то же самое. Они взяли языческий обычай (обычай, между прочим, более возвышающий и просвещающий, нежели большинство довольно-таки грубых зрелищ и пирушек, воспринятых от европейского язычества) и придали ему христианское значение.
          Поедание пейотля, хотя лишь недавно введенное в употребление на Севере Соединенных Штатов, и основанная на нем религия, стали важными символами права краснокожих на духовную независимость, Одни индейцы реагируют на верховенство белых, американизируясь, другие - отходя к традициям индейцев. Но некоторые стараются взять все лучшее у обоих миров, а на самом деле у всех миров - лучшее из традиций индейцев, лучшее из христианства и лучшее из тех Иных Миров трансцендентального опыта, где душа познает себя, как ничем необусловленную - одной природы с божественным. Отсюда происходит "Исконная американская церковь". В ней две великие потребности души: побуждение к независимости и самоопределению и побуждение к превосхождению себя - слились с третьей и истолковывались в ее свете, с побуждением к поклонению, к оправданию перед человеком путей Господних, к объяснению вселенной средствами доступной теологии.
вот индеец-невежда, чей разум рад
Прикрыть спереди стыд, но оголить зад.
        На самом деле именно мы, богатые и высокообразованные белые, оголили зад. Мы прикрываемся спереди какой-нибудь философией - христианской, марксистской, фрейдо-физикалистской - но сзади остаемся раздетыми, находящимися во власти случайных ветров. Индейцу-невежде, с другой стороны, хватает ума защитить себя сзади, добавив фиговый листок теологии вместе с набедренной повязкой трансцендентального опыта.
            Я не настолько глуп, чтобы приравнивать происходящее под воздействием мескалина или любого другого наркотика, который приготовляют сейчас или станут приготовлять в будущем, к осуществлению намерения и предельной цели человеческой жизни: Просвещения, Блаженного Видения. Я лишь предполагаю, что мескалинное переживание-это то, что католические теологи называют "дарованной благодатью",- не обязательное для спасения, но потенциально полезное и по возможности с благодарностью принимаемое. При желании сойти с накатанной колеи обыденного восприятия, видеть в течение нескольких часов внешний и внутренний мир не таким, каким он является животному, одержимому борьбой за выживание, или человеку, одержимому словами и понятиями, но таким, каким он постигается, непосредственно и безусловно, Всемирным Разумом - подобное переживание имеет неизмеримую ценность для каждого, а в особенности для интеллектуала. Ибо интеллектуал, по определению, это человек, для которого, пользуясь выражением Гёте, "слово в сущности плодотворно". Он является человеком, ощущающим, что "воспринимаемое глазом нам чуждо как таковое и глубоко нас не впечатляет".
        И однако, будучи сам интеллектуалом и одним из непревзойденных мастеров языка, Гёте не всегда соглашался с собственной оценкой слова. "Мы говорим,- писал он в середине жизни,- чересчур много. Мы должны меньше говорить и больше рисовать. Лично я хотел бы вообще отказаться от речи и, как органическая Природа, сообщить все, что мне нужно сказать, в набросках, Та смоковница, эта маленькая змея, кокон у меня на подоконнике, тихо ожидающий своего будущего,- все это имеющие важное значение знаки. Человек, способный разгадать их смысл надлежащим образом, вскоре станет способен вообще освободиться от написанного или произнесенного слова. Чем больше я об этом думаю, тем больше мне открывается в речи нечто поверхностное, посредственное и даже (искушает меня сказать) пустое, И наоборот, как пугает вас серьезность Природы и ее молчание, когда вы, не отвлекаясь на что-либо другое, сталкиваетесь с ней лицом к лицу - стоя перед бесплодным горным кряжем или среди запустения древних холмов", Мы никогда не сможем освободиться от языка и других символических систем, поскольку посредством них, и только посредством них, мы поднялись над животными и достигли уровня человека. Но мы с легкостью можем стать как жертвами, так и иждивенцами этих систем. Мы должны научиться эффективно управлять словами. Но в то же самое время мы должны сохранить и, если необходимо, усилить свою способность смотреть на мир непосредственно, а не через полупрозрачную среду понятий, которые, искажая, превращают каждый данный факт в чересчур хорошо знакомое подобие какого-нибудь родового ярлыка или объяснительной абстракции.
         Все наше образование, будь то литературное или естественнонаучное, либеральное или специальное, преимущественно вербально, и поэтому ему не удается достичь должного результата. Вместо превращения детей в полностью развитых взрослых оно выпускает студентов естественнонаучных факультетов, которым совершенно неизвестна естественная Природа в качестве первичного факта переживания, оно навязывает миру студентов-гуманитариев, которые ничего не знают о гуманности, о человеческой сущности - ни о своей собственной, ни кого-либо другого.

         Гештальт-психологи, такие как Сэмюэль Реншоу, разработали методы расширения диапазона и увеличения остроты человеческого восприятия. Но применяют ли их наши преподаватели? Ответ только один - "
нет".

             Учителя во всех сферах психофизического мастерства - от умения видеть до тенниса, от хождения по канату до чтения молитв - обнаружили методом проб и ошибок условия оптимального функционирования внутри своих специальных областей. Но разве хоть один из крупных фондов финансировал проект координации этих эмпирических находок и сведения их в общую теорию и практику повышенной творческой активности? Вновь, насколько мне известно, ответ только один - "
нет".
         Оккультисты и экстрасенсы всех толков учат всевозможным способам достижения здоровья, удовлетворения и душевного покоя, и для немалой части их аудитории многие из этих способов очевидно эффективны. Но видим ли мы, чтобы заслуживающие уважения психологи, философы и Церковники смело спускались в эти диковинные и порой зловонные моря, на дне которых зачастую обречена находиться бедная Истина? Еще раз ответ только один-"нет".

             А теперь взглянем на историю изучения мескалина. Семьдесят лет тому назад люди недюжинных дарований описали трансцендентальные переживания, которые испытывают те, кто при хорошем состоянии здоровья, при соответствующих условиях и находясь в здравом уме, принимает этот наркотик, Сколько философов, сколько теологов, сколько профессиональных педагогов полюбопытствовали открыть эту Дверь в Стене? Для всех практических целей ответ только один - "
нисколько".
            В мире, где обучение преимущественно вербально, высокообразованные люди находят невозможным уделять серьезное внимание чему-либо, кроме слов и понятий. Всегда есть деньги и докторские степени для дурацких научных исследований того, что для ученых является наиважнейшей проблемой. Кто на кого влияет при определении порядка - что когда? Даже в наш век технологии вербальные гуманитарные науки - в почете. Невербальные гуманитарные науки, искусство непосредственного знания о данных фактах нашего бытия почти полностью игнорируются. Каталог, библиография, полное издание ipsissima verba (доподлиннейшие слова (лат.).- Примеч. пер.) третьеразрядного рифмоплета, громадный указатель, подытоживающий все указатели - любой поистине александровский проект наверняка одобряется и получает финансовую поддержку. Но когда дело доходит до того, чтобы выяснить, как вы и я, наши дети и внуки способны стать более восприимчивыми, больше узнать о внутренней и внешней реальности, быть более открытыми Духу, стать менее расположенными к заболеваниям физическим, частым из-за небрежного лечения психических недугов и более умело управлять собственной, автономной нервной системой,- когда дело доходит до любой формы невербального обучения, более фундаментального (и более пригодного для практического использования), чем упражнения на шведской стенке, ни один по-настоящему заслуживающий уважения человек ни в одном по-настоящему заслуживающем уважения университете ничего по этому поводу не сделает.
           Вербалисты с подозрением относятся к невербалистам, рационалисты страшатся данных, нерациональных фактов, интеллектуалы ощущают, что "воспринимаемое глазом (или любым другим способом) нам чуждо как таковое и глубоко нас не впечатляет". Кроме того, вопрос обучения невербальным гуманитарным наукам не лезет ни в один из существующих канцелярских ящиков. Это же не религия, не неврология, не гимнастика, не мораль или гражданское право, даже не экспериментальная психология. Суть в том, что для академических и проповеднических целей этого не существует, и оно может быть без опасений вообще проигнорировано или оставлено с покровительственной улыбочкой тем, кого фарисеи от вербальной ортодоксии называют чудаками, знахарями, шарлатанами и неквалифицированными дилетантами.

"
Я всегда обнаруживал,- с горечью писал Блейк,- что ангелы тщеславно говорят о себе как о единственно мудрых. Это они делают с наглой самоуверенностью, проистекающей из систематических рассуждений".
         Систематические рассуждения - это нечто, без чего мы, как род и как индивидуумы, не смогли бы обойтись. Но, вероятно, не можем мы обойтись, если хотим остаться психически здоровыми, и без непосредственного восприятия - чем несистематичнее, тем лучше-внутреннего и внешнего миров, в которых мы рождены. Эта данная реальность есть бесконечность, которая превосходит любое понимание и однако допускает непосредственное и, некоторым образом, полное постижение, Это трансцендентность, принадлежащая к порядку, отличному от человеческого, и однако она может быть представлена нам в качестве ощущаемой имманентности, переживаемого соучастия.

    Быть просветленным значит знать - всегда - о целокупной реальности в ее имманентной инаковости, знать о ней, но однако оставаться в состоянии бороться за выживание, как животное, думать и чувствовать, как человек, и обращаться, когда целесообразно, к систематическим рассуждениям,
          Наша цель - обнаружить, что мы всегда находились там, где нам следует находиться. К несчастью, мы поставили для себя чрезвычайно сложную задачу. Впрочем, существует дарованная благодать в виде ее частичных или мимолетных осуществлений. При более реалистичной, менее вербальной системе образования, чем наша, каждый ангел (в блейковском смысле слова) награждался бы, в качестве субботней экскурсии, побуждался и даже, если необходимо, принуждался к совершению время от времени путешествия через какую-нибудь химическую Дверь в Стене в мир трансцендентального опыта. Если бы тот устрашил его, это было бы достойно сожаления, но, вероятно, благотворно, Если бы тот принес ему кратковременное, но вневременное озарение, то это было бы гораздо лучше. В любом случае, ангел потерял бы чуточку наглой самоуверенности, проистекающей из систематических рассуждений и сознания, что им прочитаны все книги.
          Ближе в концу жизни Аквинат пережил Вселённое Созерцание. После этого он отказался возвращаться к работе над незаконченной книгой. По сравнению с этим, все, что он читал, писал и о чем спорил-Аристотель, Предложения, Утверждения, Вопросы, величественные Суммы - было не лучше мякины с соломой. Для большинства интеллектуалов подобная сидячая забастовка показалась бы неблагоразумной, даже нравственно неверной, Но Ангельский Доктор провел больше систематических рассуждений, чем любые двенадцать рядовых ангелов, и уже созрел для смерти. Он заслужил право в те последние месяцы своей бренной жизни обратиться от чисто символических мякины с соломой к хлебу действительного и существенного Факта. Для ангелов нижнего порядка лучшими перспективами на долголетие должен произойти возврат к мякине. Но человек, возвращающийся через Дверь в Стене, никогда не будет точно таким, каким он туда вошел. Он будет более мудрым, но менее самоуверенным, более счастливым, но менее удовлетворенным собой, будет скромнее, признавая свое невежество, однако будет подготовлен для понимания связи слов с вещами и систематических рассуждений с непостижимой Тайной, которую они пытаются - всегда тщетно - ухватить.

Tags:

promo av_strannik апрель 19, 2013 08:20 14
Buy for 50 tokens
Иду домой, у дверей квартиры стоит стол. У нас в доме магазин ликвидируется, они выбросили, а жена подобрала, на дачу. - Там у подъезда еще два столика стоит, но этот самый приличный. - Нет там столиков. - Значит, уже утащили. Это было вчера вечером. А сегодня утром жена снова увидала эти…

Latest Month

October 2018
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow